Календарь новостей

Рязанцева Лидия Михайловна

Родилась в 1925 году.

Работу в органах прокуратуры начала в 1944 году – в прокуратуре Оредежского района Ленинградской области. Затем работала секретарем, а потом помощником прокурора Октябрьского района города Калинина. Выйдя замуж в 1951-м году, объездила полстраны – прокурорскую работу не оставляла. В 1968 году была переведена из Самары в Ленинград, в отдел общего надзора городской прокуратуры, в ее зону ответственности входила и ленинградская транспортная прокуратура. В 1981 году вышла на пенсию, потом вновь вернулась на работу – в Северо-Западную транспортную прокуратуру.

В детстве Лидия Михайловна Рязанцева мечтала стать врачом. Но всю жизнь проработала в органах прокуратуры. Как говорит она сама: «Без взлетов и падений прослужила около полувека». За этой скромной оценкой – годы самоотверженного труда, о которых впору писать отдельную книгу, одной из основных глав которой может стать участие Лидии Михайловны в подготовке материалов, использованных во время Нюрнбергского процесса. Она была еще совсем молодым следователем, когда ставила свою подпись на документах об эксгумации тел мирных жителей, погибших под Лугой от рук фашистских оккупантов…

Родилась Лидия Михайловна  в деревне Объедово Калининской области. А детство провела в Калинине (ныне Тверь). Была самой младшей и самой любимой среди семерых детей. Беззаботная жизнь для нее закончилась 22 июня 1941 года, когда в полдень по радио объявили о начале войны.

- Отец пришел с работы на обед. Мы собрались за столом. Брат старший, 1915-го года рождения, только что отслуживший в армии, услышав о такой беде, отшвырнул от себя ложку – он-то понимал, что такое война. А я это известие восприняла с каким-то даже энтузиазмом…Казалось, что все это быстро пройдет.

В начале нового учебного года девятиклассница Лида с классом поехала в совхоз в Старецкий район. К середине октября там уже чувствовалось дыхание войны – над полем, в котором работали школьники, кружили самолеты со свастикой. А в один из дней родители прислали однокласснице телеграмму – «выезжай немедленно по шоссейной дороге». Приближались немцы.
Рано утром под руководством учителей ребята пешком направились в сторону райцентра, их сопровождал гул немецких самолетов. По дороге пришлось помогать раненым – ночью на железной дороге разбомбили военный эшелон. Эти события перевернули жизнь вчерашних школьников – детство закончилось, они сразу стали взрослыми.

Вид родного города удивил ребят. Было очень пустынно, но много машин, а также разбросанных по улицам бумаг и вещей. Дома у Лиды никого не оказалось. Соседи объяснили, что немцы бомбят третий день, и многие жители уходят на ночь за город. Встретиться с родными удалось только на следующее утро. Отец, участник Гражданской войны, понимал, что Калинин и близлежащие населенные пункты возьмут штурмом, и принял решение уйти вместе с семьей (супругой, дочерьми и их детьми) подальше. Вещей не взяли – надеялись вскоре вернуться обратно. Но путь оказался отрезан, так они стали беженцами. Примерно через месяц было объявлено о подготовке к жестоким боям и всем объявили – уходите, уезжайте. В эвакопункте в Ярославле отец получил направление в Киров, но так как семья была без зимних вещей, поменял его на Ташкент.

Месяц в товарном вагоне, в антисанитарных условиях, показался адом. Почти на подъезде к Ташкенту семья узнала – Калинин освобожден. Но вернуться обратно было невозможно, им даже с поезда не дали сойти. Между тем, Ташкент оказался переполнен, и Лида с родными отправилась дальше – в Бухару. В конце концов, отец решил выйти в Самарканде. Там в эвакопункте дали направление в один из пригородных совхозов. Глава семейства стал помогать колхозникам, две сестры пошли работать в госпиталь, одна – в детский сад, а Лидия слегла с сыпным тифом – не думали, что выживет. Но умереть от болезни было суждено не ей, а отцу…После его смерти желание осиротевших женщин вернуться домой стало еще сильнее. Помощь пришла с неожиданной стороны.

Сестра Мария еще до войны окончила первый курс юридической школы. Из Самарканда она написала своему директору, и тот вызвал ее для продолжения обучения. Потом уже Маша прислала всем вызовы. Домой вернулись осенью 1942 года – ехали уже «человеческим» поездом, - вспоминает Лидия Михайловна.

Учебный год к тому времени уже начался. Подумав, семья решила, что Лиде нужно тоже поступить в юридическую школу, куда брали после 9-го класса: «Вот так, не думая и не гадая, я стала юристом. А мечтала быть врачом». Учиться было нелегко, девочек было человек 6, остальные все взрослые мужчины, демобилизовавшиеся с фронта после ранений. Зато по тем временам в школе платили хорошую стипендию - 200 рублей.

В 1944 году Лидия Михайловна получила среднее юридическое образование и по распределению попала в Ленинградскую область, несмотря на то, что сестра хлопотала, чтобы ее оставили в родных краях – маме в помощь. В Ленинграде прокурор направил 18-летнюю девушку под Лугу - в Оредежский район, фактически только что освобожденный от немцев. «Тут мне совсем грустно стало», - вспоминает Лидия Михайловна.

Практикант-нарследователь прокуратуры и пожилой прокурор – вот и вся «бригада», которой было поручено расследовать злодеяния немцев на оккупированной территории – опрашивать местных жителей о массовых расстрелах и убийствах, находить места кровавых трагедий, раскапывать захоронения, эксгумировать трупы… Эти документы потом были приобщены к материалам Нюрнбергского процесса. «Я приходила домой и ревела от всего увиденного и услышанного. По сравнению с пережитой нами эвакуацией это был ужас!» - Лидия Михайловна и сегодня не может сдержать дрожи в голосе…

Конечно, молодую девушку тянуло домой. Она написала рапорт, и прокурор разрешил ей съездить домой за теплыми вещами. До Твери добиралась на перекладных, но за 7 дней успела даже больше, чем планировала…Она встретилась с преподавателями, и те посоветовали ей поехать в Москву добиваться перевода. Ведь на все ее просьбы прокурор области отвечал: «Ввиду острой нужды в юридически квалифицированных работниках в Ленинградской области освободить не можем». В Москве ее увещевали и стыдили: это твоя святая обязанность, на тебя потрачены деньги…Помогли только слезы в кабинете прокурора республики, он пообещал послать в Ленобласть телеграмму с вызовом.

Окрыленная своим успехом Лидия вернулась в Ленинград и первым делом спросила у прокурора – вы телеграмму получили? «Ничего я не получал, а какое право Вы имели без моего разрешения ездить в Москву», - заругался он в ответ. И…уволил девушку за нарушение трудовой дисциплины.

Естественно, что устроиться с таким реноме в Калинине было трудно – сначала надо было обжаловать увольнение по статье. Это время Лидия Михайловна проработала юрисконсультом в местном энергосбыте. Здесь и встретила Победу. Радость омрачало только одно – то, что семья не могла навестить могилу отца.

Получив на руки постановление об «увольнении по семейным обстоятельствам», Лида устроилась секретарем в прокуратуру Октябрьского района Калинина – настолько на тот момент было сильно желание работать именно в надзорном ведомстве. Через некоторое время прокурор района Берта Иосифовна Козулина, видя работоспособность молодой сотрудницы, стала ходатайствовать о назначении ее своим помощником. Но все опять уперлось в пресловутый приказ об увольнении… Должность Лидия Михайловна получила только в 1948 году.

Периодически ей приходилось заменять прокурора. В один из таких периодов она и познакомилась со своим будущим мужем. Он пришел в прокуратуру в неурочный час – ему срочно нужно было найти данные женщины, которая написала на него анонимку. Принять его упросила секретарь – «парень, мол, такой хороший…». Через адресный стол Лидия выяснила, что такая дама в Калинине не проживает, а «ему только это и надо было».

Благодарный проситель пригласил помощницу прокурора на концерт певца Жарова в Дом офицеров…Потом молодые люди переписывались – будущий супруг служил в Читинском военном округе. А в один из очередных отпусков он сделал Лиде предложение.

«Судьба мне улыбнулась в очередной раз», - вспоминает Лидия Михайловна: ей дали внеочередное звание и откомандировали в Читинскую область – на должность помощника прокурора города. Там она стала заниматься уже «цивильным правом». В 1951 году у Рязанцевых родился первенец Сережа, а в 1956-м – второй сын Женя (мальчика мама назвала «женским» именем, потому что очень хотела дочку).

Мужа все время переводили в разные города, Лидия ездила за ним. Ребятишкам приходилось нанимать нянечек, не всегда добросовестных: один раз Лидию Михайловну даже вызвали в местный ЛОВДТ «по поводу сына Сережи», которому на тот момент было два с половиной годика. Оказалось, что няня недосмотрела за мальчиком, и он чуть не потерялся. Возможно, что именно вечная занятость родителей повлияла на выбор профессии сыновьями – никто из них не стал юристом: Евгений прямо заявил матери – ты что, хочешь, чтобы я пропадал на работе так же, как ты?

Супруг Николай Николаевич жену понимал. Благодаря этому, она смогла получить высшее образование во Всесоюзном заочном юридическом институте – сначала ездила на сессии в Москву, потом перевелась в Иркутский филиал.
«Мы всегда жили в первую очередь для общества. Если ты можешь помочь – надо помогать. А дела были всякие, в том числе и непростые семейные », - рассказывает Лидия Михайловна о своей работе в Самаре, которая продлилась до 1967 года.
А в 1968 снова пришлось переехать - мужа перевели в Ленинград. А прокурор Самары позвонил ленинградскому коллеге и попросил его принять Рязанцеву. «Мне всегда везло на хороших людей», - отмечает она.

В Ленинграде было место в отделе по общему надзору, и Лидия Михайловна согласилась. В зону ее ответственности помимо 4-5 городских районов вошла и транспортная прокуратура, которую в то время возглавлял прокурор Василий Желтов. Структура занималась теми же вопросами, что и сейчас, правда, работы было не так много, да и ведь поднадзорных дорог и объектов тогда тоже было поменьше…Но и приписки, и сокрытие грузов, и прообразы нынешних фирм-однодневок – все это было, особенно в годы перестройки.

Прокурор Рязанцева до сих пор помнит одно из своих «городских» дел 70-х годов – дело о загрязнении реки Оккервиль. Защита экологии была новым направлением в работе. Материалов оказалось достаточно для возбуждения уголовного дела, хотя было очень много случаев, когда выбросы «покрывались». Защиту Оккервиля высоко оценили – все участвовавшие в сборе информации были отмечены.

В отделе надзора Лидия Михайловна и проработала до первого выхода на пенсию (1981 год) – она уходила с работы несколько раз, но все время возвращалась…В один из таких «отпусков» ей и позвонила начальник отдела кадров СЗТП Нина Федоровна Марченко (коллега по работе в прокуратуре Ленинграда) – «чего сидишь, давай иди на работу!». «Если бы не компьютер осваивать, я бы еще и дальше работала», - смеется Лидия Михайловна.

Ее «полувековой труд без взлетов и падений» отмечен множеством благодарностей, почетных грамот, различных поощрений. Одни из основных наград – медаль «Труженика тыла» и «За трудовую доблесть». Если бы переездов в жизни Лидии Михайловны было меньше, то отметок было бы гораздо больше – на некоторых местах «просто не успевала раскрыться…» Но, как считает сама ветеран прокуратуры Лидия Рязанцева, самая главная ее награда в жизни – это хорошие люди, с которыми ей приходилось работать и встречаться.

На фото: у забора – Тверь

В форме – 1949 год, форму ввели в 45-46 (коричневую). Присвоили звание юриста второго класса.